Блогосфера.Ru

Голодающие поволжья

В Нижнем Новгороде объявили голодовку актеры местного ТЮЗа. Их удалось победить общими усилиями властей и театральных деятелей

«Да я с ними сам похудел на 12 килограмм», - заявил новый директор Нижегородского ТЮЗа Максим Крохин на седьмой день голодовки. Он приподнялся со своего директорского кресла и показал, как мешковато на нем сидит его дорогой костюм. Кресло директора театра он занял всего месяц назад. До этого когда-то работал в нефтяной компании, а потом в аппарате полпреда президента. Теперь у него в кабинете висит благодарность от Владимира Путина, его портрет и три детских рисунка: «У меня было подавленное состояние. Нашел в театре эти три картинки и сразу их приделал».

38-летний управленец Крохин утверждает, что принял театр в ужасном состоянии. Последние три года, после того как художественным руководителем театра стал модный екатеринбургский режиссер Вячеслав Кокорин, спектакли нижегородского ТЮЗа гастролировали по фестивалям и получали на них премии. Но этим летом власть в театре сменилась, на место Кокорина посадили бывшего худрука Виктора Симакина, и большая часть труппы объявила голодовку. Но по части требований голодающие потерпели полное поражение.

Два чиновника, две эстетики

Три года назад бывший актер ТЮЗа Сергей Щербаков, возглавив областной департамент культуры, пригласил из Екатеринбурга режиссера Кокорина. Тот перевернул жизнь в театре: традиционные детские спектакли в зале на 800 человек заменил постановками малой формы, а большую сцену отвел под спектакли для взрослых. В прошлом году к ним присоединился молодой, но уже известный режиссер Владимир Золотарь из Барнаула. Он стал главным режиссером и приступил к постановке «Короля Лира».

И вот в начале этого года Щербаков неожиданно ушел в отставку. Вместо него департамент культуры возглавил Михаил Грошев. Когда-то он был директором ДК ГАЗ, работал в полпредстве вместе с новым директором ТЮЗа Крохиным и даже был федеральным инспектором Нижегородской области. Скоро стало очевидно, что у него другой взгляд на искусство. В июне Кокорин уехал в родной Екатеринбург. Театр ушел на каникулы.

Когда Грошев назначил директором ТЮЗа своего старого знакомого Крохина, все находились в отпусках. «Первое впечатление было - ужас, - вспоминает Крохин. - Посмотрел на внутреннее финансовое состояние. Волосы шевелились на голове». Он сразу решил: никаких гастролей, приглашенных художников-постановщиков, дорогих постановок. Режиссер Золотарь сказал Крохину, что уволится, если новые условия будут неприемлемыми, и уехал в Петербург - пригласили ставить спектакль в петербургском ТЮЗе.

Труппа как раз собиралась на фестиваль «Реальный театр», который в эти дни проходит в Екатеринбурге. Директор не пустил. Золотарь потом объяснил, что на поездку действительно нужно в десять раз больше оставшихся на счету театра 27 000 рублей, но все театры в таких ситуациях берут в долг и все равно едут - это же событие года. Крохин изумлялся: «Они говорят: на себя лично берите кредит. Я говорю: появятся деньги на счету - будем разговаривать».

Тогда актеры решили вне плана дать кокоринских «Бременских музыкантов», чтобы собрать часть суммы. Новый директор сначала разрешил продавать билеты, а на следующий день запретил. Но ни из-за него, ни даже из-за сорванной поездки на фестиваль актеры голодать не стали бы. Их добило возвращение режиссера Симакина.

Мир Островского, Горького, Чехова

Симакин уже дважды был худруком в этом театре. В 1989 году он ушел сам, а в 2006-м - по инициативе того самого Щербакова. Часть труппы восприняла возвращение Симакина как пощечину. Для нее он - воплощение провинциальной повседневности. Например, он ставил «Звездопляс ТВ-шоу», в котором артисты изображали звезд эстрады. Администратор театра Валентина Ремнева, одно из главных лиц акции протеста, с содроганием вспоминает, как она изображала Аллу Пугачеву. Зато для другой части труппы, которая в последнее время была не у дел, Симакин - это в первую очередь классический детский театр.

Симакин стал замдиректора по художественной части и сразу принялся за творчество. Расписание на октябрь отменили, в том числе премьеру золотаревского «Лира». Симакин начал восстанавливать свои старые постановки. Правда, Крохин клянется, что приказов на этот счет не было. Но он не скрывает, что отчаялся справиться с коллективом и поэтому призвал на помощь отставного старожила.

Труппа раскололась. Большинство выступило против Симакина. Писали письма губернатору Валерию Шанцеву и главе департамента Грошеву. Ходили в Нижегородский кремль с плакатами. Грошев выпустил письменное заявление, что Симакин - заслуженный деятель искусств и что пора вернуть юного зрителя в мир Островского, Горького и Чехова. Тут и стало очевидно, что дело не столько в деньгах, сколько в том, что власти решили поменять направление театра.

Когда началась голодовка, высказался губернатор Шанцев. Он отметил, что в репертуаре ТЮЗа почти нет детских спектаклей, что большинство актеров за Симакина и что голодают единицы, которые пекутся о деньгах, а не о детях. «Губернатор сказал, что у нас два детских спектакля. Но это позор - у нас их одиннадцать», - возмущался Золотарь.

Откровенный скандал

Утром 27 августа сторонники Золотаря последний раз сходили в кремль, а вечером давали «Бременских музыкантов». Был аншлаг, пришлось нести стулья. В кокоринской постановке историю музыкантов рассказывает шут. Заканчивая сказку, именно он обратился к взрослым и детям с сообщением, что актеры объявляют голодовку. «Я не предполагал, что в “Бременских музыкантах” есть шут, - вспоминает Крохин, - а тут голодовка. В детском театре, перед детьми».

Актеры твердили одно: уволить Симакина. На третий день голодовки приехал чиновник Грошев и дал понять, что решение окончательное. Из Петербурга вернулся Золотарь и присоединился к голодающим: «Позиция артистов поставила меня в очень сложную ситуацию», - объяснял он. Золотарь с Симакиным не знаком. Не будь голодовки, он бы поговорил с ним и решил, что делать: «У меня много вариантов продолжения жизни в театре». Но голодающие назвали его своим лидером, и он их не бросил.

На пятый день голодовки режиссер и несколько голодающих сами пошли в кремль и опять вернулись ни с чем. Глава Нижегородского союза театральных деятелей Александр Мишин пригрозил вообще закрыть ТЮЗ. «Подстрекателями называл стариков. Народных и заслуженных, - вспоминает Золотарь. - Я понял, что дальше будет откровенный скандал».

На шестой день голодающие выглядели уже очень болезненно. Миниатюрная актриса Анна Сильчук, принцесса из «Бременских музыкантов», куталась в одеяло в гримерке: «Голодать сложно с непривычки. Голова кружится». Рядом лежала другая юная актриса Вера Лаптева: «У нас в училище была такая поговорка: будешь плохо учиться - пойдешь работать к Симакину в ТЮЗ. А Золотарь - это фестивали, уважение театрального мира. Это театр, который может конкурировать с театрами Москвы и Петербурга».

У ТЮЗа все эти дни сочувствующие собирали подписи. Днем под окнами голодающих струнный квартет исполнял репертуар группы «Аукцыон», вечером прямо на асфальте открывал дружественный сезон театр-студия «Зоопарк». Закутавшись в пледы, голодающие выходили на улицу и очень много курили. «Ложись, надо сделать укол», - кричала администратор Ремнева на мужа, 63-летнего заслуженного артиста Леонида Ремнева. «У меня нормальное давление», - отнекивался актер. «Скорая» тоже приезжала. Вечером шестого дня увезли в больницу 70-летнего заслуженного артиста Евгения Калабанова.

Как в дзюдо

На седьмой день в город приехала комиссия Союза театральных деятелей России. Руководитель союза Александр Калягин не приехал, но позвонил губернатору Шанцеву с просьбой повнимательнее отнестись к голодающим. На следующий день губернатор снова сказал, что недовольных всего десять.

Вместо Калягина приехал его первый зам Евгений Стеблов. Удалив прессу (корреспондент Артем Вернидуб спрятался за кулисой), Стеблов едва ли не распекал взбунтовавшихся актеров. «Вы же не ребенок, - сердито объяснял он старику Ремневу. - Вот есть губернатор Шанцев, он на хорошем счету в стране, выделяет достаточно много денег на культуру. Если вы противопоставляете себя этой силе, она вас раздавит, я вам прямым текстом говорю. Нет, надо эту силу использовать в свою пользу, как в дзюдо».

Другой член комиссии, директор Российского академического молодежного театра Владислав Любый говорил: «Существуют две противоположные оценки последнего периода [работы театра]. И мы не должны заблуждаться, что [назначение Симакина] - это отражение отношения властей к этому периоду». Любый предложил, чтобы в феврале в Нижний приехали полсотни театральных критиков (есть такой театральный проект): «Тогда мы все эти вопросы сможем снять: полноценный театр или неполноценный, порнография или не порнография, детский или недетский». А пока надо терпеть и идти на компромисс. Еще Любый посоветовал заключить коллективный договор, без которого вообще странно качать права.

«У любого экономиста волосы дыбом встанут от любого театра», - сочувствовал Стеблов новому директору Крохину. «Не надо добиваться от власти абсолютной капитуляции и шантажировать голодовкой, - уговаривал Любый, уверяя, что своей цели голодающие уже добились. - Не надо загонять себя в тупик безысходности». Он сообщил, что уполномочен Минкультом подготовить доклад о ситуации: «На тормозах ведь уже не спустишь. Конфликт будут обсуждать на очень высоком федеральном уровне». Этому актеры обрадовались, а еще больше - обещанию скорректировать информационное поле (так и выразились). «Это в наших силах поправить», - уверяли их, и актеры поверили.

Московские гости оказались хорошими психологами. Голодающие приостановили голодовку, съели понемногу «Геркулеса» и уже через полчаса выходили, широко улыбаясь. «У нас сейчас эйфория. Ты понимаешь, 1991 год», - кричал кому-то по телефону актер Игорь Авров. Его обнимала администратор Ремнева, а актер Ремнев обнимал принцессу. А комиссия пошла к меньшевикам.

Пеньки, ежики, зайчики

Накануне меньшевики уже собрались на первую репетицию спектакля Симакина, снятого с репертуара еще в 2003 году. Все признавались, что им давно не давали роли. К голодающим сочувствия они не испытывали. Актриса Светлана Рязанова жаловалась, что ее в собственную гримерку не пускали: «Не могу зайти и взять роль».

Актриса Иранида Троицкая принесла с собой вырезки из газет. «Сказочка про калеку-импотента, - цитировала Троицкая заголовки рецензий, рассказывая, как морально тяжело было работать с худруком Кокориным. - Или вот пример: в этом спектакле девочка, больная аутизмом, в течение всего спектакля раз тридцать, наверное, кричит: хочу трахаться. Извините, из песни слов не выкинуть. Приходили дети, смотрели». «Это пьеса немецкого автора. Если я не ошибаюсь, она запрещена в самой Германии», - подхватывала 53-летняя актриса Марина Чернова. В спектакле «Королевство кривых зеркал» она должна играть девочку Яло.

Противников Кокорина раздражает, что ТЮЗ стал известен за пределами города: думают только о фестивалях и собственном творческом росте, а о детях забыли. «Насколько я понимаю, они не очень хотят возвращаться в советское время, чтобы опять играть пеньков, ежиков, зайчиков, - острил заслуженный артист Александр Айрапетов. - Нет, они хотят играть во взрослые игры - “Король Лир”, “Гамлет”…» «Хочу трахаться», - сухо добавила актриса Троицкая.

Потом все вместе сели за круглый стол в большом репетиционном зале. Решили так: в Москве будут разбираться два или три месяца, а пока все останется как есть. Актер Авров, расставшись с эйфорией, говорил, что раскол ни к чему хорошему привести не может. Симакина раскол не смущает: «Вы знаете, как раскололся МХАТ? Знаете историю раскола Таганки? Ничего нового ведь нет». Новый директор театра Крохин дает понять, что не будет жалеть, если придется расстаться с Золотарем, специалистом столичного уровня: «Великолепно. Вот и надо в столице работать, а у нас долги».

Артем Вернидуб